|
вдохновлено видеоигрой silent hill ( спойлеры! ), а именно отношениями доктора майкла кайуфмана и медсестры лизы гарланд. если вкратце, не вдаваясь в подробности: лиза ухаживала за подростком, которая носила в себе большие магические силы, мать этой несчастной булочки сотрудничала с доктором кауфманом, а именно она была сектанткой и проводила разные обряды, чтобы призвать бога, собственно, поэтому ее дочь регулярно истязалась ( а точнее ее душа ), и медсестра за ней приглядывала ( простите за спойлеры  ).
че я хочу, спросишь ты. отношения лизы гарланд и кауфмана в сх - это борьба в зависимостью ( ведь док подсадил бедняжку на наркотики ), это отношения, построенные на эксплуатации и принуждении. лиза вынуждена ухаживать за больной девочкой после ритуала, кауфман подсаживает ее на наркотики и шантажирует этим, заставляя продолжать, из-за чего лиза теряет связь с реальностью и тд и тп. я думаю стало понятно, куда я веду, если отойти от этого лирического отступления и образов, из-за которых у меня все задымилось.
теперь к делу:
моя желательная ведущая тема на отыгрыш: эксплуатация наркотической зависимости человека ;; сексуальная эксплуатация ;; от любви до ненависти ;; удав и кролик - при этом кролика в лице партнера тоже хочу видеть не "белым и пушистым", а со своей херней.
кто такой доктор бахман?
если коротко - несчастный и жестокий человек, который выстлал дорогу к успеху путем не человека, а рыскающего дикого животного за добычей. он импульсивен, когда дело касается чего-то более интимного, когда кто-то лезет ему под рубашку ( в которой он родился ), но его решения, принятые им, всегда взвешенные и на несколько шагов продуманные, ведь все дела и бизнес, в который он втянулся, - для него партия в шахматы. его редко можно увидеть без гримма ( почти невозможно ), как и любого нарцисса, его тянет к власти и тд. пожалуй, он опасен для самого себя и назвать его "человеком", порой, язык не поворачивается не по следам чего-то омерзительно-темного в его душе, а просто по обыденности - человеку, не знающего его слишком хорошо ( а порой и близким людям ), сложно представить бахмана за бытовыми ритуалами: как он принимает душ, ходит в туалет, поздравляет матушку с днем рождения.
что по взаимоотношениям я ищу?
бахману ( я хз, пока так его зовут ) не нужно держать условную "лизу" в крепкой хватке за горло - хватает держать за руку, чтобы она была его.
я не знаю, кто ты будешь и даже какого пола, но мне дозволяет воображение желать поиграть в горячо-холодно и прочие слоуберны. приду только если кто-то захочет придумать что-то из выше описанного 
внизу прилагаю, как пишу ( но только кусочки, я жадина ), потому что что-то сегодня у меня не складываются мысли в слова, а слова во вкусную хотелку. писать поначалу буду 3-4к символов, потом могу распердеться. по частоте: могу как и несколько раз на дню пост отдать, так и пропасть на пару недель, но от тебя готов ждать-терпеть похожее. а еще у меня давно не было, поэтому мне надо будет время, чтобы почувствовать персонажа, НО ВООБЩЕ я готов пойти и на сторону условной "лизы", если кому-то покажется обратная сторона вкуснее.
* лизой я тут называю вторую сторону "потерпевшей", а с ролями и зависимостями легко определимся, не обязательно один в один слизывать концепт из сх. 1 так вот, Энид – край разбитого стекла – толстого слоя разлетевшегося на куски зеркала,
принесшего 7 лет неудачи;
бежать забег двадцать километров до боли в легких, выплюнуть наизнанку одышку кровавым портретом американского президента на асфальт. загнать себя, как лошадь, до убоя и затем признаться в тяжких нанесенных ранах на суду перед самим собой же. в зале заседания были все: судья, адвокат, присяжные, сторона обвинения и потерпевший, и все – его личные копии с одинаковыми лицами, но в разным костюмах, обращенные молчаливыми взглядами к камере преступника. ему так и не удалось расшифровать значение собственного приговора, выгравированного на точеном камне из кварца на его могилой;
одним слитным эпизодом выверенным меморандум ему передают, как эстафетную палочку, из одного конца в другой, а между ними, как помнит и понимает сам Энид, только непроглядная пропасть. и снова беги-беги-беги, лошадка
глядя в отражение разбитого зеркала с недостающим куском, где ты делишься на несколько крестражей, но уже наглядно, в застрявшем в толстой раме осколке, он задавал себе безустанно вопрос: кто ты такой?
так же как быстро у него снесло тормоза, – спустило шины. Энид влетает на полной скорости в кювет и барахтается в нем, пока гоночная машина не вспыхнет ярким пламенем, поджигая хвост из разлившегося бензина за собой – дорога пыток, экзекуция.
автогонщики умирают не из-за травмирующих аварий, а из-за того, что не могут быстро выбраться из неудобного для этого автомобиля, сгорая заживо.
Патриция Лэйн была невозможно сексуальна: в душе, в постели, в машине, и уже наяву – в полицейском участке, у нее дома, дома у него в переплетающихся воспоминаниях пьяного мозга. Энид помнил слишком много и ничего одновременно, такой вот парадокс.
2 [indent] там есть слово бог, там есть слово дитя –
мама всегда вспоминала его огненно-подпалые кудрявки; первое воспоминание из детства, как ему читали библию.
[indent] поживший временем паркет жадно скрипит под быстрым хохотом шагов четырех ног, переплетающихся на подмостках сбивчивом шагом, – ступни отрывает от пола, словно мягкую кожу шпарит горящими углями, но это был всего лишь потрескавшийся лак.
вокруг – никого, лики черно-белых портретов профессоров да тех кому ученье свет ввдоль всей кафедры, возвышающейся над ними ступеньями вверх. Давид делает несколько шагов вперед, наступая на своего студента – прожженный хлопок, лень ясеня, раскинувшегося за стенами, смятые учебные пособия под телом с плохой успеваемостью на скрипучем столе, предупреждающем тихо о нравственности.
– ну давай, всего немного, – его шепот пленит в тень, вытесняющую лишние аспекты личности, не вписывающиеся в сознательное “я”, уносит в объятия искушения, ласково дразнящего за пазухой и вниз к чреслам. голову кружит запах, но не пыльных бумаг, завядших растений и старой древесины учебного класса, а его – мускусный, ярко-карий, кофейно-коричный.
– давай только не здесь, – его рот накрывается ладонью, ловя стон через стон, через кожу и пропитывая себя им, вторым слоем по ладони отращивая отпечаток его губ. он стремился украсть его юность; на Максиме с тех пор не было ни места, ни дня, где бы на его тело не рисовались поцелуи Давида.
[indent] год за годом год минул, оставил снежный хвост, в котором развеялся человек;
внутри об пустые стенки с четким эхом, – формирующим пространство тела изнутри, заставляющим чувствовать себя отчетливо от кончиков пальцев ног до потухшей, уже не горящей алым макушке, – отскакивают под острыми углами воспоминания. он по одному витражу берет и вставляет разноцветные стекла в объективы, смотрит:
где было самое начало – они любили в кинотеатры ходить и смотреть новые премьеры фильмов на больших экранах, на фоне которых ты – лишь рисовое зернышко.
Максим вздрагивал на фильмах ужасов, но продолжал смотреть, а Давид смотрел не фильм, а его душу через кожу, сжимая руку крепче и под большим пальцем чувствуя каждую костяшку { больше всего костей находится в кистях человека; в каждой кисти – 27, а в двух вместе – 54 кости. такая сложная структура нужна для точных и сложных движений, таких как писать, рисовать, держать руку Максима в своей }
| |
