digital revolution: акционные персонажи

Страница: 1

Тема закрыта

Сообщений 1 страница 4 из 4

Поделиться12025-11-15 09:37:17

Автор: candy
Администратор
Сообщений: 77
Уважение: +78

[hideprofile][html]

<div class='theme-header'><div>
<h5>MEMO: памятка по акциям</h5>
<br>• <b>при регистрации</b> персонажа из акционной темы вы получите <b>500$</b> плюс тотем на одно <b>бесплатное оформление</b> профиля;<br>
<br>• <b>имена персонажей</b> — просто идеи. вы можете оставить их (даже в виде прозвища или разовой отсылки) или заменить;<br>
<br>• все <b>личные детали</b> персонажа на усмотрение игрока (возраст, внешность, характер или биография);<br>
<br>• при желании, <b> можно поменять гендер</b> персонажа (например грим и невеста описаны как гетеро пара, но это исправимо);<br>
<br>• участвовать <b>в сюжетных </b> эпизодах не нужно, но при наличии желания у самого игрока, с радостью обеспечим игрой;<br>
<br>• описанные ниже места <b>можно дополнять новыми (авторскими) персонажами,</b> как-то развивать или использовать в личной игре;
</div></div>[/html]

Поделиться22026-01-10 13:40:50

Автор: candy
Администратор
Сообщений: 77
Уважение: +78

[hideprofile][html]
<section class='fated'>

<img src='https://forumstatic.ru/files/001c/97/3a/88836.png'>

<div>

<h5>Sleepy Hollow, New York — «Obsidian Ridge» Hotel </h5>

<span>«Говорят, что в самом сердце туманного ущелья, за завесой между мирами, стоит отель, где на входе горит единственный фонарь — ориентир для мёртвых и живых. Здесь время не идёт по привычным нам часам. Здесь ты можешь встретиться с призраками прошлого... или стать одним из них». <i>Майк Энслин, Десять ночей в десяти отелях с призраками.</i>

Отель Обсидиан был построен на месте древнего перекрёстка сил: линий лей, старого места жертвоприношений, границы смерти и сна. По крайней мере это самая любимая байка туристов, путешествующих по «паранормальным» местам из штата в штат. В реальности — когда-то давно это место было убежищем для магов-беженцев. Теперь же — люксовый отель, где существо любого происхождения может найти укрытие, защиту… и удовольствие.

Внутреннее убранство Обсидиана соответствует ценам, которые хозяева берут за предоставляемые номера — готический ар-нуво, приглушённое освещение; повсюду золото, мрамор, чёрное стекло и бархат. Роскошь с лёгким ощущением, что за тобой кто-то наблюдает. И улыбается. Идеально подготовленные номера пахнут смесью ладана, пепла, розы и сандала. Главное достояние отеля — «костяная лестница», стоящая в центре здания и созданная, как говорят, из останков первых владельцев.

Отель служит обиталищем для всех сверхъестественных существ, у которых есть финансовые возможности платить за аренду. Сервис здесь превыше всего. Хозяйка любит говорить, что в Обсидиане гостей никогда не осудят. Никто, кроме зеркал. Удивительно, но людей здесь принимают тоже (однако, реже, большинству отказывают) — место довольно популярно у богатеньких туристов. Условно отель делится на зоны общего доступа, куда допускаются смертные (такие как бар и сад), и VIP залы, вход в которые есть только у знающих.

</span>

<h6 class='short'>Кодекс гостя (из памятки в каждом номере):</h6>

<ul>
<li>Не проливайте кровь в зонах общего доступа без предварительной оплаты.</li>
<li>Не открывайте двери, которые должны оставаться закрытыми.</li>
<li>Если слышите, как кто-то вас зовёт по имени — не отвечайте.</li>
<li>Не нарушайте покой других гостей. Особенно мёртвых.</li>
<li>Комната всегда помнит, что вы делали в ней. За щедрую плату отель готов простить. </li>
<br>

<h6 class='short'>Особые услуги, недоступные обычным смертным:</h6>

<ul> <br>
<li>Доступ к закрытому номеру 313. С первого взгляда это элегантный люкс в тёмных тонах: кровать с балдахином, зеркало в раме из чёрного дерева, ковры ручной вязки, ванная комната с мраморной ванной и особенный сорт вина в золотом графине. Если лечь в кровать и положить голову на подушку — приснится вещий сон. Посмотри в зеркало — на мгновение можно будет увидеть лицо того, кто тебя предаст в будущем. Пол под ковром исписан древними рунами, и если зажечь свечи на каждом углу комнаты, то призрачный собеседник ответит на один любой вопрос.</li><br>
<li>Услуги экспресс-транспортировки. На три ближайших штата бесперебойно работает только один портал, позволяющий мгновенно перенестись в другие части света, и он находится на территории отеля.</li><br>
<li>VIP меню бара. Коктейль «Резонанс» — создан из дистиллированной крови ведьмака, сгнившего винограда и чёрного мёда. Дарует кратковременную эйфорию и усиление магических способностей. Настойка «Забвение» — смешана из ледяного ликёра, экстракта астильбы и капли эктоплазмы. Поможет убрать нежелательные воспоминания. Об остальных позициях уточнять у бармена напрямую.</li><br>
<li>Премиум уборка номера. Цена включает в себя избавление от улик и тела, а ещё очистку памяти персонала/свидетелей после.</li><br>
<li>Доступ к закрытому номеру 100. В этой комнате поддерживается идеальные чистота и... тишина. Ни одна тайна не покинет её пределов. Внутри вы теряете всякую способность врать. Это место считается священным для переговоров элиты. Брони расписаны на два месяца вперёд.</li>
<ul></div>

<div>

<h5>grim</h5>
<small>хозяин отеля «obsidian ridge»; слипи-холлоу (нью-йорк); законный партнёр невесты; неизлечимо болен, угасает с каждым днём;
последний живой потом древней магической линии; маги в его роду столетиями заключали сделки с духами и демонами в обмен на силы;<br></small>

<h6>ведьмак, одержимый демоном; левый глаз — полностью чёрный, знак заключённого в нём духа</h6>

<span>Левый глаз у него уже давно не моргает — чернильное зеркало в глубине черепа, затянутое тонкой пленкой искаженной реальности. Он — окно; он — чрево; он — плата за нечто большее. Имя его паразита давно сгинуло в геенне огненной, но присутствие слишком цепкое, налипло к внутренностям, как смола, затёкшая в рот. Дух в нём шепчет не по дням или ночам, а между ними — в неразмеченных пространствах.

Болезнь живёт вовне своей жизнью. Она не знает формы, не имеет диагноза и не оставляет следов в мягких тканях. Невеста — единственная, кто всё ещё держит его в рамках: нежным касанием пальцев к остывающей шее; голосом, распадающимся на фразы, которые хочется есть большой ложкой, пока ещё можешь. Она смеётся, когда он ненароком забывает своё имя; гладит его ладонь, словно очищая от остатков чего-то инородного.

И никогда не спрашивает сколько ему отведено времени.
</span></div>

<div>

<h5>the bride</h5>
<small>хозяйка отеля «obsidian ridge», про которую ходит больше слухов, чем про местных призраков; слипи-холлоу (нью-йорк); законный партнёр грима;
иногда разговаривает с пустыми комнатами, зеркала переливаются ярким светом от её касания; называет один из закрытых номеров своей «комнатой плача»;<br></small>

<h6>ведьма, артефактор; обладает успокаивающим касанием; видит намерения людей</h6>

<span> Спать рядом с живым человеком — навык, который приходится оттачивать месяцами. Особенно, если всю ночь тебе шепчут обрывки проклятий из кольца, оплетённого детским локоном, и ты не можешь его игнорировать. Только уговаривать: <i>чуть тише, пожалуйста, он спит.</i> Иногда, лёжа рядом, Невеста проводит пальцем по ключице Грима, будто перечитывает по костям что-то давно забытое. Он вздрагивает, думая, что это ласка, но для неё — это ритуал. Она пытается запомнить его форму, пока та ещё цела.

На кухне отеля пахнет железом и гнилой капустой — сушится амулет, вытравленный из грудной пластины неизвестного зверя. Породы не разобрать, морда изъедена солью времени. Сердце Невеста оставила на потом. Такие артефакты нельзя делать днём, слишком много разъедающего света. Кость должна отлежаться во мраке, в тени вещей, прежде чем обрести волю к защите.

Грим — исключение, его можно трогать даже при солнечном свете. Он называет её любовью, которую боится заслужить. Грим болен, и Невеста знает, что эта болезнь отнюдь не физическая. В нём гниёт что-то священное, как и во всех, кто коснулся запретного. Его чёрный глаз зовёт к себе, но она держится на расстоянии. Некоторые двери можно только открыть — и нельзя закрыть. Невеста помогает как может: завязывает на нём медные узлы и вплетает в его одежду знаки, которые распадаются на пепел при прикосновении зла. Она оберегает Грима, как можно оберегать вещь, которую любишь и понимаешь, что она хрупка по определению.
</span></div>

<div>

<h5>indigo</h5>
<small>бартендер в «obsidian ridge»; слипи-холлоу (нью-йорк); борется с аддикцией от собственных зелий, знает «двенадцать шагов» наизусть; капномант — делает (не совсем точные) предсказания будущего на дыме salvia divinorum;<br></small>

<h6>ведьмак, бывший аудитор, в бегах от дозора; самый удачливый неудачник</h6>

<span> Семь дней трезвости — звучит, как приговор. Пахнет хлоркой, кислым потом чужих матрасов и бумажными стаканами, в которых всегда недолито. Шестая клиника — не хуже, не лучше, там тоже читали по бумажке, смотрели в глаза, говорили "мы верим в тебя". Как будто это что-то значит, если ты не веришь в себя сам. Индиго кивал, записывал, повторял шаги. Один. Два. Три. Пять. Восемь. Все, кроме десятого. Там что-то про самоанализ, а с этим — у него сложности.

Когда всё рушилось — а это было регулярно, будто по расписанию, — он просто исчезал. Нет смысла оставаться в месте, где тебя уже опознали по тяжести промахов. А его всегда опознавали: тот самый парень, которому улыбнулась фортуна, но выбила зубы при этом. Удача у него переменная. Как если бы монетка упала ребром и осталась так стоять. Ни орёл, ни решка. Ни здесь, ни там. Каждый раз, когда Индиго пытался что-то изменить, начиналось с чуда, заканчивалось списками убытков. В третий день трезвости его не сбила машина — но сбила собака. На шестой — он выиграл бесплатный обед, но тот оказался просроченным. Сегодня — неделя. Заметка в местной газете: «Пропал бармен, последний раз видели рядом с бездомным в клетчатой куртке».
</span></div>

<div>

<h5>dahlia</h5>
<small>(по зову службы) горничная в «obsidian ridge»; слипи-холлоу (нью-йорк); почти ненавидит всё сверхъестественное; агент отдела специальных расследований под прикрытием, ворон; в отеле, чтобы наблюдать за его резидентами; три раза прошла через процедуру стирания памяти за последние полгода;<br></small>

<h6>человек; из семьи потомственных охотников на нечисть</h6>

<span>Внутри всегда было тесно — будто сама себя заперла в гроб, слишком узкий для вытянутых конечностей. Ни развернуться, ни вскрикнуть — чтобы не сорваться. Оставалось только думать. Много. Больно. Кожа её сплетена не из эпидермиса, а из шрамов, которые не видно — но они звенят в каждой реакции на очередное нераскрытое убийство. Коллеги в ОСР поговаривают, что Далия не моргает — может быть. Спать тоже не умеет, точнее, не разрешает себе. Потому что во снах — всё, чего не успела. Там обрывки детских голосов, испуганно зовущих по имени. Там тоненькие ручки, ещё не ставшие смертельным орудием. Там маленькая Далия, навечно запертая в шкафу, сквозь створки вынужденная наблюдать за тем как безжалостное дитя Каина забирает у неё всё самое дорогое — слишком настоящая, чтобы быть выдуманной.
</span></div>

<div>

<h5>goldie</h5>
<small>ресепшионист в отеле «obsidian ridge»; слипи-холлоу (нью-йорк); бывший семейный психолог; имеет маленький бизнес на стороне, продаёт гобелены с изображением мандалы, в которые вплетены нити;<br></small>

<h6>ведьма; манипулирует ментальными связями между людьми и предметами</h6>

<span>Мир для неё никогда не был пустым: в воздухе дрожат полупрозрачные нити, соприкасаясь друг с другом, как кровеносные сосуды в теле живого организма. Одни светятся медью тоски, другие — оловом привычки, третьи переливаются алой памятью о крови. Сама ткань пространства говорит с ней, складывается в узоры, рвётся и путается прямо у ног. Стоит протянуть руку и пальцы ощущают тяжесть чужой судьбы.

По вечерам, когда отель затихает, она поднимает взгляд к потолку: там тянется паутина — связи целой деревни, домов, тел и голосов. Нити отзываются дрожью, звоном, едва уловимым стоном. В этом дребезге мир никогда не умолкает. Её ремесло заключается в том, чтобы плести тишину, успокаивая сети, пусть даже из обрывков незнакомой боли. В центре этого узора — она сама, расползающаяся структурой тонких шрамов, вплетённая в чуждые судьбы так крепко, что давно уже позабыла: где начинается её собственная.
</span></div></section>[/html]

Поделиться32026-01-10 13:41:05

Автор: candy
Администратор
Сообщений: 77
Уважение: +78

[hideprofile][html]
<section class='fated'>

<img src='https://upforme.ru/uploads/001c/96/9f/4/117347.jpg'>

<div>

<h5>Topeka, Kansas — «Coliseum» </h5>

<span>Слишком долгое существование разъедает чувства. Вкус настоящей крови, пролитой в бою на право жить — единственное, что всё ещё кажется настоящим. В тени городской жизни, где даже бессмертие постепенно теряет свой шарм, существует место, что зовётся «Колизеем». Об организации, которая содержит Колизей, известно мало. Это подпольное сообщество, созданное сверхъестественными существами всех пород лишь с одной целью — насытить публику новыми ощущениями и волнением. Для публики, делающей ставки или поднимающих свой статус за счёт «гладиаторов» — это развлечение или способ наживаться, но для самих участников — способ искупить себя или достойно умереть с высоко поднятой головой.

Колизей существует вне законов Конклава, влияния АНБ или кого бы то ни было. Это место, где только одно имеет значение — умрёшь ты сегодняшней ночью или выживешь. Серая зона, где может случиться всё что угодно — и случается. Колизей находится в подземельях заброшенной ортодоксальной церкви. Внутри — каменный лабиринт, наполненный ловушками, сенсорными иллюзиями, темницами и специально отведённым под это дело амфитеатром.

</span>

<h6 class='short'>Структура и правила Колизея:</h6>

<ul> Единственные представители Колизея, с которыми можно встретиться в его стенах, это судьи и сменяющиеся ланиста. Ланиста — местный аналог тренера, который выступает в роли менеджера для гладиаторов. Судьями выступают высокопоставленные лица ночного сообщества, богатые и влиятельные. Только судья может принимать решения о победе, поражении или прекращении боя.<br>
<br>
<li>Сражение происходит до окончательной смерти. Многие бойцы приходят ради призов, но большее количество приводят в кандалах. Особенно тех, кто нарушил правила своей фракции и теперь должен заслужить искупление. Колизей принимает всё.</li><br>
<li>Публика платит за шоу, но никому не разрешено вмешиваться.</li><br>
<li>Победителю положен приз. Кроме того, что оставшийся в живых гладиатор получает право безопасно покинуть Колизей, судьи даруют ему одно желание. Если прошение триумфатора не противоречит правилам сверхъестественного сообщества (или у кого-то из судей ночью было хорошее настроение), то ему даруют любые деньги, тайные знания, кровь, души или даже некоторый статус.</li>
<br>

<h6 class='short'>Форматы боёв:</h6>

<ul> <br>
<li>Охота на зверя. Гладиатор сражается против одичалого хищника. Или наоборот. Иногда такой тип боя сводится к тому, что гладиатору нужно лишь продержаться некоторое время в живых, но в такие ночи публика уходит разочарованной, потому как крови проливается мало.</li><br>
<li>Поединок. Классический бой между двумя или более гладиаторами. Каждый бой индивидуален по стилю: от ритуальных дуэлей вампиров до тотемных схваток оборотней и ярких боёв между магами.</li><br>
<li>Комедия масок. Пародия в стиле комедии дель арте, особо любимая среди вампирской части зрителей. Гладиаторов прячут за масками и иллюзиями, некоторым участникам могут стереть память. Никто не знает кто есть кто, но все знают правила игры. Цель — выявить и уничтожить подставного актёра (не являющегося гладиатором) до того, как сам станешь жертвой. </li><br>
<ul></div>

<div>

<h5>jackal</h5>
<small>по собственному выбору гладиатор в колизее, официально — ланиста; топика (канзас); излучает энергию многодетного отца одиночки; под его крышей всегда есть место для ещё одного, за его столом всегда есть лишняя тарелка. стая — это семья, а в семье принято делиться;<br></small>

<h6>оборотень, рождённый под полной луной; вожак местной стаи</h6>

<span>Каждый вечер заканчивается одинаково. Он уходит, когда другие спят, и остаётся один на один с тем, что внутри. Оно не рычит — оно дрожит, как тетива, натянутая до предела. Носит его лицо, но глаза — иные: голодные, как стылая зима; обнажённые, как клык в пасти волка. Колизей — это не просто место — это исповедальня. Там кровь не проливается зря. Там не бывает случайных смертей и несправедливости. Там каждый вздох может быть последним, и в этом кроется абсолютная истина. Никаких лишних слов. Никаких чужих ожиданий. Только ты и он — ты и оно. Шакал никогда не проигрывает.

Он выходит на бой, не разминаясь — тело и без того знает, что делать. Первый удар пробный, он проверяет оппонента на скорость реакции. Нужно вырвать его из равновесия, как лживый язык из глотки нечестивца, и только потом ломать остальное. Хруст костей — своего рода музыка. Плоть стонет, и зверь завывает с ней в унисон. В этой песни нет ярости. Только облегчение. Наконец-то — можно не сдерживаться. Шакал не любит бессмысленное насилие, не любит убивать, но здесь... Здесь «не любит» — не значит «не будет».
</span></div>

<div>

<h5>horatio</h5>
<small>судья в колизее; топика (канзас); мастер доминирования и контроля; корпоративный стратег; в качестве хобби собирает предметы искусства, древние артефакты и (не) людей;<br></small>

<h6>вампир из клана маркессе, консул; представляет интересы клана перед конклавом</h6>

<span>Он подбирает людей, как другие подбирают фарфор, проверяет не на прочность, а на звон извне. Подносит ближе к лицу, трёт пальцем по ребру психики, слушает — не даст ли трещину. Не сразу, конечно. Всё хрупкое поначалу улыбается.

Гам Колизея — его любимый звук. Там, внизу, умирают за его внимание. Бьются, режут друг друга, дробят кости. Убойная красота. Для него это не развлечение — отбор. Живая система, из которой самоустраняются слабые элементы, а сильнейшие остаются. Горацио коллекционирует настоящую редкость не в предметах — в поведении. Тех, кто не дрогнул перед ликом поражения. Тех, кто не умолял о пощаде. Тех, кто даже умирая — смотрел на него, как на солнце: болезненно и безотрывно.
</span></div>

<div>

<h5>saturn</h5>
<small>ланиста в колизее; топика (канзас); совершенно невосприимчив к боли; послушная собачка конклава; в прошлом был женат на ведьме, которая после себя оставила ему проклятие лакримозы;<br></small>

<h6>вампир из клана сааведра; экзекутор местного конклава</h6>

<span>Запах крови не вызывает у него особого желания. Лишь старую привычку. Своего рода стёртый символ на клавише, которой пользуются чаще остальных. Когда работаешь мясником, перестаёшь думать о скоте в терминах ценности. Только вес, только сечение волокон, только то, как удобно сгибаются суставы, когда ты выламываешь их вслепую. У каждого — своя точка излома, и Сатурну не нужно тратить лишнее время, рука находит её с первого удара.

Он не считает себя жестоким, просто последовательным; лицо его не запоминается, потому что в нём нет ничего личного. Иногда кажется, что Сатурн и сам выточен из приказов. Без породы, без собственного мнения. Только функция. Только существо, которое служит единой вещи: балансу. Война за порядок не требует пышных речей, Конклав диктует правила сквозь сомкнутые челюсти. У того, кто отдаёт команду, на руках нет крови — у пса она на клыках. Это единственное, что остаётся постоянным в мире, где даже бессмертие не гарантирует структуры.
</span></div>

<div>

<h5>sara</h5>
<small>судья в колизее; топика (канзас); последние четыре века находилась в магической коме; находится внутри бессмертной физической оболочки оборотня; паразит, у которого нет цели, кроме бесконечного голода;</small>

<h6>демон; айнарх из второго дома; воплощение хаоса и жадности</h6>

<span>Когда чужое дыхание сбивается и спотыкается о собственные легкие, она слышит музыку. Ритм умирающего сердца — её любимый метроном. Отнимать всё разом бессмысленно, Сара ведёт игру: обещает свет, но приносит тьму; обещает покой, но вливает в жилы жгучее бессилие. И чем дольше длится эта игра, тем сильнее жертва жаждет её окончания — и тем невозможнее оно становится.

Белла прижимается к жертве, будто возлюбленная, впивается не губами, а собственным пороком, что просачивается вовнутрь. Ласково обещает отпустить, но на самом деле хватка её крепчает, проникает всё глубже — в ту точку, где сливаются дыхание, память, вера. И там, на пересечении всего сущего, она вырывает горстью. Ей не нужны трофеи, не нужен трон, не нужно даже признание. Ей достаточно ощущать, как внутри кого-то рушится опора — в этот момент она живее всего.
</span></div>

</section>[/html]

Поделиться42026-01-10 13:42:51

Автор: candy
Администратор
Сообщений: 77
Уважение: +78

[hideprofile][html]
<section class='fated'>

<img src='https://upforme.ru/uploads/001c/97/3a/3/237143.jpg'>

<div>

<h5>Salem, Massachusetts — «Blackthorn Circle» </h5>

<span>Терновник прорастает сквозь щели салемских тротуаров. Чёрный шип царапает камень, пьёт дождь, пьёт шаги. Здесь город всегда слушает, но когда когда Терновник замыкается в единстве, то делает вид, что ничего не слышит.

Вопреки распространённому мифу, ведьм в Салеме практически не осталось, большинство покинуло эти края и обосновались в других местах, чтобы не привлекать лишнего внимания. Терновник — скорее идеологическое сообщество, нежели полноценный ковен, потому как существует в отдельности от норм магического сообщества и очень ревностно охраняет свои практики, крайне редко принимая чужаков в свои сады.

Терновник оплёл стены бывшего пансиона для молодых девушек. В подвал ведёт лестница без перил, доступ туда есть только у Верховной и её советниц. В «круге», который используется чаще, чем слово «ковен», практически нет мужчин. По крайней мере не на лидирующих позициях. И даже аналог местного дозора возглавляют женщины, несмотря на то, что коллеги по ремеслу не прекращают шептаться за закрытыми дверьми.

Магические практики последователей Круга больше напоминают священные ритуалы, нежели привычное колдовство. Сёстры почитают жизнь не как божественный дар свыше, а как процесс, жадный и непрерывный. Кровь для них — благородная жертва, универсальный язык. Жажда — не слабость, а двигатель, страсть — форма физической памяти. Босые ступни месят пепел и искры, юбки чернеют, кровь капает в огонь и тот отвечает — высоким, голодным плачем. Чужая плоть не выдержит их сакральных песен, чужое сердце не выдержит их отчаянного темпа. За двустворчатой дверью в подвале воздух густой, как свернувшееся молоко. Там сокрыто нечто извращённое, взращённое в темноте, не имеющее имени. Оно впитало годы песен, кровь поколений, трепет тел, движущихся в одном ритме. Оно защищает Круг так же, как Круг защищает его.
</span></div>

<div>

<h5>belladonna </h5>
<small>верховная в круге терновника; салем (массачусетс); обладает истощающей аурой; находится в травматической связи с первой советницей; вынуждена ассимилировать чужую магию, чтобы функционировать;<br></small>

<h6>ведьма; подавляет способности окружающих, блокирует магию</h6>

<span>Верховная Круга не несёт в себе избытка силы; напротив, рядом с ней всё лишнее оседает, гаснет, осыпается, как пепел с утихающего фитиля. Сестры её зовут её по-разному, вслух — редко. Чаще говорят «Верховная» и опускают глаза, потому что смотреть на неё долго тяжело. Не из страха, а из-за странного ощущения пустоты, которое начинает подбираться изнутри, если позволить взгляду задержаться. Будто кто-то неосторожно вынимает из тебя всё тепло. Её собственное существование держится на заимствовании: чужая сила входит в неё, как воздух в пробитые лёгкие, и исчезает без следа. Так Круг живёт, и так он платит.

Существо внизу растёт не в размерах — в понимании. Оно помнит прежних Верховных так же ясно, как рубец помнит острие, и каждый день проверяет Белладонну на изъян, на слабый шов. И всё же Круг спит спокойно, продолжает свою песню, потому что пока та дышит — пусть даже чужим дыханием — голод в подвале знает границы.
</span></div>

<div>

<h5>azalea </h5>
<small>первая советница в круге терновника; салем (массачусетс); подсадила верховную на свою энергию как на наркотик; уродливые шрамы по всей спине, как будто её потрошили, но с неправильной стороны;<br></small>

<h6>демон, притворяющийся ведьмой; нефилим из первого дома; библиотекарь, хранит секреты круга</h6>

<span>Слова не принадлежат никому. Они плавают в чёрной жиже под коркой разума, мечутся без подтекста, без смысла — до тех пор, пока кто-то не вдохнёт их с её ладоней. Азалия кормит. Откусывает от своего яблока знаний и вкладывает это между трещинами губ, мажет под языком. Она щедрая, её жертвуют заново каждую ночь.

Стоя на коленях, вжимаясь лбом в камень, они просят прощения за грех, на который уже заведомо решились. Вера — не противовес греху, но делает его изумительно удобным. В Его кумирнях уже давно не ищут истины, торгуют облегчением. Молитвы стали короче и практичнее: «Если ты есть — дай. Если не дашь — значит, тебя нет». Человек оставил Бога задолго до того, как научился обвинять Его в молчании. Так тоже было удобнее — с мёртвого бога не спросишь. Мёртвый бог прощает всё.
</span></div>

<div>

<h5>magnolia </h5>
<small>тринадцатая советница в круге терновника; салем (массачусетс); художница-любительница; разговаривает с мёртвыми чаще, чем с живыми; в прошлом — менталист, вела собственное шоу в нью-йорке;<br></small>

<h6>ведьма; медиум; никогда не отказывает в помощи ни живым, ни мёртвым</h6>

<span>Магнолия рисует углём и охрой; получаются не лица, а следы присутствия. Линии выходят неровными, живые формы всегда даются труднее, но потусторонние гости всё же узнают себя. С ними проще: они не требуют от неё любви, и потому Магнолия никогда не запирает двери — ни в комнате, ни в себе. Она слушает их не ушами, а кожей, позвоночником, тем местом под рёбрами, где боль становится заточенным ножом и начинает покалывать.
</span></div>

<div>

<h5>clover </h5>
<small>седьмая советница в круге терновника; салем (массачусетс); отучилась на медсестру, но была вынуждена оставить любимое дело; с помощью своих ладоней может исцелить и даже воскресить, но плата за это взимается невосполнимая;</small>

<h6>ведьма; специализируется на врачевании, потомственная повитуха</h6>

<span>Когда руки её касаются чего-то мёртвого, ткань мира трескается, как пересохшая глина — трещины ничем не залатать. Даже если вернуть дыхание в переломанное тело, оно будет чужим. Дар — слово слишком громкое для настойчивого шёпота, который слышится в голове после каждого прикосновения. Она больше не называет своих пациентов по именам, только по симптомам: кто-то теряет сон; кто-то начинает говорить на неизвестных языках; кто-то смотрит в зеркало слишком долго. «Оттуда» все возвращаются с пригоршней чужой памяти,

и с пустотой в груди, куда нечего положить.
</span></div>

<div>

<h5>сamellia </h5>
<small>одиннадцатая советница в круге терновника; салем (массачусетс); иногда отходит от практики и гадает на внутренностях людей и существ; испытывает непрекращающуюся жажду плоти, её ритуалы подразумевают поглощение мёртвой плоти в процессе;</small>

<h6>ведьма; предсказательница; гаруспик, гадает на внутренностях животных</h6>

<span>Камелия не расценивает это как голод в привычном смысле. Внутри у неё пустота иного рода: выскобленная ложкой чаша, с каймой из необоримого стыда. Но одиннадцатая никогда не сомневается, руки знают путь наизусть: от рассечённой брюшины к узлам смысла; от мокрой железы печени к знакам, которые не считать обычным взглядом. Она принимает ломоть плоти под язык, тело откликается сразу; зубы отмечают сопротивление, с которым челюсть пытается прожевать мясо, и стыд скользит по нёбу, оставляя горький след. Внутренности, разложенные на ритуальном камне, подобны смятым письмам. Видение накатывает мутной тягой, а после — молочный туман.

После — непрекращающееся чувство стыда, которое может одолеть лишь верность ремеслу и неиссякаемая жажда. Утром она положит руки в ледяную воду, и пятна уйдут с кожи, но не из памяти; её руки уже никогда не станут чистыми.
</span></div>

</section>[/html]

Тема закрыта

Страница: 1