candy's

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » candy's » born in usa » memory book: древние манускрипты


memory book: древние манускрипты

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[hideprofile]

[html]
<lorefact>

<img src='https://upforme.ru/uploads/001c/96/9f/2/431633.jpg' />

<div><div>
<span>книга нод, хроники каина, перевод мордехай б. авхиль, XIII век по юлианскому календарю </span>
Когда всё было новым, а небо над головой ещё отзывалось эхом Его слова, Каин приносил дары всему божественному. Зерно, смоква, золотистый мёд — всё, что земля, в страхе и любви к старшему брату, рождала из чрева своего. Неутомимый трудом Каин стал первым мужем в роду своего отца, которого коснулось благо пробуждения, но братом ему был Авель — пастух — и дары его дымились сладко, приятно. Пахли жертвенным жиром и смертью.

Вера воспитала в Авеле покорность, покорность — жажду угодить. И когда Он выбрал кроткого Авеля в угоду талантливому Каину, лицо старшего брата поникло. И не понял тот отчего стало так тесно в собственной коже. И восстал Каин на Авеля, родного брата, и напоил невинной кровью свою пашню. Всевышний просил немало — дар в виде того, что было дороже всего сердцу, и вот он — распластанный на алтаре Его власти, проистекающий алым, пахнущий жертвой и смертью.

Но в наказание за братоубийство он был проклят Всеотцом и его ангелами. Отныне старший сын не знал радости ни в пище, ни в компании другого живого существа, и даже земля отказалась его принимать. Ибо всё прощается, но пролившим невинную кровь не простится никогда. Тогда Каин сделал то, что умеют делать только боги и чудовища: повернулся лицом к собственному уродству и стал его изучать. И вкусил окаянный тёплой человеческой крови, и обнаружил он, что жизненная эссенция других существ способна возвратить ему былую силу. Так начали появляться первые «вампиры» — навеки проклятые дети греха, поневоле унаследовавшие участь своего родителя.
</div></div>

</lorefact>

[/html]

+1

2

[hideprofile]

[html]
<lorefact>

<img src='https://upforme.ru/uploads/001c/96/9f/2/872251.jpg' />

<div><div>
<span>талх-и-фаджар, предания сарацинов, перевод ибн ахмад аль-фаризи, XIV век н.э. по хиджре ; </span>
Земля в Его саду дышала теплом первотворения, и каждое утро там начиналось без какой-либо нужды. Деревья вырастали ровно настолько, чтобы можно было понежиться в их тени, но никогда не заслоняли неба; птицы пели не ради себя и своего потомства, а чтобы заполнять тишину в Его владениях. Даже ветер знал меру — касался кожи осторожно, как малое дитя, впервые познающее прикосновение родительницы.

В садах не было смерти, и потому не было смысла в жизни; не было страха, и потому не было желания; не было выбора, и потому не было свободы. Каждый цветок был совершенен, но одинаков; каждый плод — сладок до тошноты. Не было места росту, не было места мечтам.

Мужчина — тот, кому Он поручил возделывать сад — восхищался симметрией и любил, когда всё пребывало на своих местах: звери — у ног, свет Его — над головой, женщина — рядом, но не наравне. В помыслах Адама не было жестокости. Всё это называлось естественным порядком вещей. Но такой мир был не для Неё. Непокорная — называл её муж, — принадлежащая ночи, отрицающая свет Всевышнего. Лилит. Первая жена первому мужу, возжелавшая стать равной и мужчине и Богу — та, что отказалась склониться перед Всевышним; та, что отринула свет Его и отринула своего невежественного мужа. Та, что обрела Истинную свободу во Тьме.

Мир, по которому она шла, был безвиден и пуст. Пескам не было конца. Не имея ничего, она творила всё — первая Просвещенная, ткачиха Судьбы, Госпожа Ночи. Благодаря горестям и боли Лилит научилась выживанию; в огне и терниях она создала собственный сад, отражение пережитых ею страданий и просветления. И когда Каин из Нод ступил к границам её владений, Владычица Силы не сокрыла лица своего. Ибо дерево не выбирает плода, но плод свидетельствует о дереве. Она впустила его. Она накормила его. Она одела его. И нашёл он покой в её объятиях, как мёртвые находят покой в земле. И плакал он — покуда из глаз не пошла кровь — а Лилит принимала эти слёзы, как дары своей милости, осеняя Каина из Нод поцелуями.

Но не может мужчина — ни отец его, ни сын его — смириться с тем, что женщине дано большее, и взмолился Каин, прося даров Её. Беспокойство исказило лицо Лилит, но она любила его и потому порезала свою плоть ножом, кровью наполнила бронзовую чашу. Каин из Нод сделал глубокий глоток. Он был сладок.

Когда силы Госпожи впервые прошли через его тело, Каин узнал, как двигаться подобно молнии, как обрести мощь земли, как стать подобным камню. Всё это стало частью его, как дыхание было частью жизни. Тогда Лилит открыла ему больше: как скрываться от ока Господня, как повелевать, как быть чтимым. Старший Сын поглощал Знание подобно огню, пожирающему промасленную бумагу. И познал он, как менять облик свой, как говорить с тварями земными, как смотреть сквозь время, будто в прозрачную воду. И тогда Владычица Силы приказала Каину, чтобы он остановился, сказав, что он достиг своих пределов, что он зашел слишком далеко, что он угрожает самой своей сущности.

Но не может мужчина — и отец его, и сын его — внимать слову женщины. Каин из Нод оставил её, и тогда Лилит поклялась: никогда более не знать мужчин. Но любовь её к роду человеческому не угасла — ибо та была сильнее обиды и сильнее предательства.
</div></div>

</lorefact>

[/html]

+1

3

[hideprofile]

[html]
<lorefact>

<img src='https://upforme.ru/uploads/001c/96/9f/2/939329.jpg' />

<div><div>
<span>небесные светила и их происхождение, диоскуридос, 370-е до н. э ; </span>
Когда Каин из Нод покинул Её, чтобы стать Каином из Еноха, отцом своего собственного мира, в обители Лилит вновь воцарилась тишина. С собой Каин забрал нечто важное — что-то, что Госпожа так и не смогла распознать, дабы вернуть обратно. Ветер касался раскалённых песков и возвращался к ней, но вестей об изгнаннике не было, и тьма, некогда бывшая союзницей, легла на плечи Лилит тяжким покрывалом.

Но стоило Владычице Ночи опустить ладонь к своему животу, как земля, прежде лежащая безжизненной шкурой под босыми стопами, начала отзываться. Так Вселенная возвестила ей, что не всё утрачено: в чреве Матери пульсировала новая жизнь.

С тех пор дни вновь обрели смысл. Она шла по пустыне, и дюны расступались, превращаясь в плодородную почву. Она возводила равнины и горы, даруя будущим детям Сифа дом, о котором они ещё не ведали, но который обязательно обретут по праву наследования в будущем. Она ткала реальность, вплетая в неё мерцание своих мыслей, горечь одиночества и безмерную нежность к тому существу, что ещё ни разу не видела. И даже солнце — чуждый ей свет — она укротила, ослабив его жар, чтобы зелень не истлела под беспощадным взглядом Всевышнего. Мир, некогда позабытый Создателем, рождался заново — не из воли Его, но из любви Её.

Так шло время, и когда чрево Матери исполнилось, в муках и восторге она родила своего первенца — светлолицую девочку с искрящимися глазами. Лилит улыбнулась, впервые с тех пор как Каин из Нод покинул Её, и назвала девочку Луна. И возложила дитя на небеса, где её никогда не потревожил бы мужчина — ни отец его, ни сын его — и велела Луне быть утешением для всякого ночного путника.

Отныне каждый раз в конце дня, когда ворон смыкал свои эбеновые крылья над землёй, в сердце Ночи загорался мягкий свет Луны — единственный свет, не противящийся тьме, но примиряющий её с самой собой.
</div></div>

</lorefact>

[/html]

+1

4

[hideprofile]

[html]
<lorefact>

<img src='https://upforme.ru/uploads/001c/96/9f/4/187206.png' />

<div><div>
<span>fiat lux, из воспоминаний гавиэля о домах творения ; </span>
    Не было ни верха, ни низа, ни меры времени. Бездна небытия тянулась бесконечной ночью, и эта ночь давила даже на того, кто не знал тяжести. Бог оглядел пустоту и понял: одиночество не имеет края. Первым движением Он сделал время. Время не имело лица, но имело направление, и этого оказалось достаточно. Следом Бог позволил возникнуть расстоянию, чтобы между вещами могла появиться тоска по близости.

    Мир обретал форму, и пустота отступала, но Бог, созерцая своё творение, всё ещё оставался один. И тогда Он обратился вовне, и отнял от себя частицу света. Этим сиянием Бог отделил день от ночи. И тем компонентам света, которые стояли у границы рассвета, Он дал имя и власть. Так появились ангелы утра — Первые в Доме Небесном. Их обязанностью стало нести свет божий туда, где он угасал, и передавать волю Господа остальным. Величайшим среди них был Люцифер, самый ясный, самый близкий к источнику.

    Всеотец возжёг солнце, придал форму луне и рассыпал звёзды, и назначил хранителей их пути, чтобы светила знали, когда восходить и когда исчезать. Каждый хранитель был частью силы и памяти Бога, и каждый нёс в себе отблеск его ясности. Свет ангелов стал первым рассветом мироздания. Они встали на краях вселенной, лицом к пустоте, и отгоняли её прочь, потому что такова была воля Создателя.

    Бог не оставил их без порядка. Хаос был ему знаком и потому отвратителен. Он разделил ангелов по чинам, и каждому указал место и предел. Одних Он поставил ближе к свету, других — к глубинам, но все они подчинялись замыслу, который ещё только обретал очертания. Самым прекрасным Господь поручил океаны и всё живое в них. Самым искусным — животных суши, их бег, страх и тёплую кровь. Каждому духу была дана задача, и каждый принял её без ропота. Довольство было новым чувством, и ангелы не знали, что его можно утратить.

    Затем в мире возникли существа. Не по образу и не по подобию — но из Его прихоти. Они дышали, ошибались, забывали. Им было больно, и эта боль связывала их крепче любых заповедей. Господь наблюдал за их короткими жизнями и впервые не знал, что будет дальше. Он попытался заговорить с ними, но слова Его распадались раньше, чем достигали их слуха. Тогда Бог вложил свой голос в саму ткань мира: в шум ветра, в треск огня, в шелест зелёной листвы. Существа слышали, но понимали по-разному. Это его устраивало.

    Всеотец поручил своим ангелам наблюдать за существами. Не вмешиваться в ход истории, не исправлять чужих ошибок, не помогать страждущим. Жизнь существ была конечной, и каждый должен был прожить её честно.

    Время шло, и вместе с ним росла тяжесть мира. Бог чувствовал её не в руках и не в мыслях, а где-то глубже, там, где когда-то было желание продолжать. К Нему поднимались молитвы — не стройным хором, а беспорядочным шумом. В них не было меры: одни просили слишком многого, другие — невозможного, и ни один не понимал по-настоящему чего его сердце желает. Со временем Бог и сам стал реже вмешиваться, оскудела Его рука. Мир научился обходиться без подсказок, и Создатель заскучал, и потому снял с себя бремя суда и участия.

    Его молчание было горестным, но намеренным — ибо свобода, лишённая присмотра, опасна, но только такая свобода может быть настоящей.
</div></div>

</lorefact>

[/html]

+1


Вы здесь » candy's » born in usa » memory book: древние манускрипты